«Какой-нибудь зажиточный хозяин зовёт вечером соседских парней и девушек на лущение кукурузы. Девушки приходят всегда в сопровождении матерей или неженатых братьев, а парни сами. Парни усядутся на кукурузу, а девушки на землю рядом с кучей. Пока идёт лущение, девушки остаются с непокрытыми лицами».
Антун Ханги о Байраме
«Как только появится молодая луна, в странах мусульманского мира летят сообщения с края на край, сообщая радостную весть, что пост закончился, и начался большой или рамазанский Байрам, главный мусульманский праздник».
Антун Ханги о Курбан Байраме
«Глава семьи оставляет себе и своей семье заднюю ногу и правую почку от каждого курбана, которого зарезал, а остальное раздает неимущим соседям и другим беднякам».
Антун Ханги о застольных традициях
«Когда нашим мусульманам придёт идея насладиться едой, садятся они вокруг софры. Софра – круглый стол, высотой едва ли в одну стопу, из простой древесины, установлен он на две доски, которые той же длины, что и стол, или на три деревянные ножки».
Антун Ханги о Рамадане
«Почти во всех мусульманских домах, лавках, постоялых дворах и кофейнях до зори горят свечи; ночь превратилась в день. В некоторых кофейнях музыканты играют на гуслях и тамбурах, в одной сидит старик, седой, как лунь, с гитарой-бугарией в руке и читает нараспев приятным баритоном мусульманские героические песни, в которых воспевают славные деяния и подвиги наших мусульман, и вокруг него собралось немало любопытных слушателей».
Антун Ханги о боснийском «чейфе»
«Мусульмане живут больше чувствами, чем разумом, и поэтому они, особенно пожилые и зажиточные, которых не отягощают заботы о существовании, серьёзны, задумчивы и как бы погружены в какие-то далёкие, неопределённые думы».
Александр Гильфердинг о боснийских мусульманах
«Как же живут Босняки-мусульмане*, что они делают? Обратитесь с этим вопросом к самому Босняку, и он вам ответит следующими тремя словами: «па это, сидимо» (так вот, сидим)».
Антун Ханги об избавлении от сглаза
«Наши мусульмане редко когда в болезни зовут лекаря, потому что нет у них доверия ни к нему, ни к лекарствам, которые он прописывает. Если народные средства не помогают, он пойдёт лечиться к знахарю или писать записки. Записки пишут особенно в случаях, когда часты обмороки, головные боли или судороги. Больные полагают, что их сглазили, а нет лучшего средства от сглаза, чем записка».
Антун Ханги о халве и арнаутах
«Вот только ещё кое-что расскажу о халве, потому что она самая любимая еда мусульманских детей. Халва бывает двух видов – твёрдая и мягкая. Мягкую халву делают и наши мусульманки, а твёрдую производят только арнауты*, которые приходят в Боснию и Герцеговину с халвой, бозой, салепом, кадаифом и жареным миндалём, чтобы заработать какую монетку».
Антун Ханги о кулинарных традициях
https://bih-ru.com/observatoriya/Ягнятину и баранину рубят и продают сырой или жареной на вертеле или на противне, и мало есть в Европе стран, где едят столько жареных на вертеле барашков и ягнят, как в Боснии и Герцеговине».
Антун Ханги об интерьере мусульманского дома
«Ни в гаремах, ни в селамлуках не имеют мусульмане и близко столько мебели, сколько мы можем найти почти в любом нашем зажиточном доме. Как и повсюду, так и в мусульманском доме уделяют внимание не только порядку и чистоте, но и простоте и практичности».
Александр Гильфердинг о Фойнице
«Город Фойница лежит в красивой, довольно просторной поляне, на берегу речки того же имени. Монастырь стоит выше города, на склоне горы».
Александр Гильфердинг о Фоче
«Фоча лежит в красивой местности, на берегу той же реки Тары, но которая от слияния с Сутискою называются уже Дриною. В Фоче, как и во всей Фочинской нахии, сильно преобладает Мусульманская стихия».
Александр Гильфердинг о Добруне
«Церковь Добрунская стоит на небольшой поляне. Предание говорит, что она была разорена в то же время, как город. Стены уцелели, и на них остались старинныя* надписи и нарисованныя al fresco иконы».
Александр Гильфердинг о Мостаре
«Крепкий, высокий мост из больших камней, смело перекинутый одною аркою через довольно широкую, текущую в крутых берегах реку, носит отпечаток Римскаго сооружения».
Александр Гильфердинг о монастыре Гомионица
«В Гомионице живут всего два монаха: один полуграмотный старик, именуемый игуменом, и другой, еще менее грамотный, инок. Они ничем почти не отличаются от простых поселян; богослужение совершается у них изредка и совершенно невежественно».
Александр Гильфердинг о Столаце
«Город Столец, или по Сербскому произношению Столац, лежит в чудеснейшей местности. Он расположен в узкой долине речки Брегавы, которая образует тут прекрасный водопад».
Александр Гильфердинг о Яйце
«На следующий день, выехав утром, мы к вечеру достигли Яйца. Места повсюду гористы и покрыты лесом. Положение Яйца великолепно. Издали видны высокия стены и башни древняго замка».
Александр Гильфердинг о Крешево
«В ущелие это втиснут городок Крешево, с 200 Римско-Католическими и, кажется, около 150 Мусульманских домов. Ущелие так узко, что все дома выстроены рядом, вдоль одной улицы».
Александр Гильфердинг о Баня Луке
«Город этот лежит на р. Вербас, там где она выходит из горнаго* края и вступает в равнину. Замечательна перемена растительности по мере приближения к Банялуке».
Александр Гильфердинг о Травнике
«Вдруг, за небольшим поворотом, нас поразила великолепная картина. Поперек ущелья, вдруг точно выросли из земли яркия очертания стен и минаретов. Картина эта выступила перед нашими глазами так внезапно, здания, освещенныя заходящим солнцем, так резко выдавались из темнаго ущелья, что нам показалось, будто перед нами выдвинулась театральная декорация».
Александр Гильфердинг о Високо
«К великому скандалу Турок, следивших издали за невиданным гяуром, я расположился за мостом на берегу, разделся и выкупался. Мусульмане, как известно, считают это чрезвычайно не приличным, и еще спустя несколько месяцев в Высоком говорили они о том, как Москов приехал в их город и вздумал купаться в реке».
Александр Гильфердинг о Благае
«В нескольких шагах от города путешественник встречает зрелище, перед которым он простоит долго и на него не налюбуется. Гора кончается огромною отвесною, гранитною скалою; под скалою природа образовала высокую, пространную пещеру, из которой вырывается потоком река и бросается, клубясь многими водопадами, в долину».
Александр Гильфердинг о Вишеграде
«Вышеград находится в месте необыкновенно живописном. Он стоит на реке Дрине, носящей в Сербской народной поэзии наименование холодной и быстрой Дрины«Вышеград находится в месте необыкновенно живописном. Он стоит на реке Дрине, носящей в Сербской народной поэзии наименование холодной и быстрой Дрины«Вышеград находится в месте необыкновенно живописном. Он стоит на реке Дрине, носящей в Сербской народной поэзии наименование холодной и быстрой Дрины».
Александр Гильфердинг о православной церкви в Мостаре
«Вообще заметно, что Православный Серб, в какой бы он глуши ни вырос, сознает себя живым членом Церкви, что он следит за богослужением и проникается его смыслом: явление утешительное и глубоко знаменательное, особенно когда мы примем в соображение то состояние, в котором находится Православная Славянская церковь и паства под властию Турок и Греков».