«Когда девочке исполнится четырнадцать или пятнадцать лет, становится она девушкой. Больше не смеет она одна выходить из дома, а если идёт к своей подружке или родственнице, должна завернуться в фереджу, как и замужняя женщина. Девушка не смеет больше ходить в чаршию и другие людные места. А если куда-то идёт, должна быть осторожна и держаться безлюдных переулков. Поэтому если проходишь через какую-нибудь тихую мусульманскую часть города, можешь видеть, как тут или там, бесшумно, быстрыми шагами прошмыгнуло привидение в женском облике – это девушка, которая прикрыла лицо дуваком, длинным тонким белым платком, и выскочила через дорогу к соседям или торопится к родне или к своей подружке. Строго по шариату она не смела бы в дуваке выходить из дому, но от старых времён пошёл обычай, что под дуваком можно к соседям, к родне или к подружке, если дом недалеко.
В Сараево, где нравы либеральнее, девушки обычно не закрывают лицо, но никогда не увидите, чтобы какая-нибудь ходила с непокрытой головой или просто в фесочке, как христианка или еврейка. На голове у неё всегда большой платок, который чуть ли не до пола свисает. Обоими концами платка она должна прикрыть лицо, а если рядом пройдёт неизвестный мужчина, особенно иноверец, то нужно лицо совсем заслонить платком.
Девушка одинока, потому что кроме другой девушки, её подружки, нет создания на земле, с которым она могла бы быть ближе. С девочками не может – она уже девушка, а дружба между женщиной и девушкой не может быть такой сердечной и уверенной, как между девушками, потому что у женщин больше нет тех мыслей и желаний, которые роятся в сердце и голове девичьей.
Тем более не может девушка без девушки, что кому ещё она поплачется и кому тайны сердца своего откроет, если не девушке, товарке своей, которая единственная её понимает, которая с ней в радости радуется, в тоске тоскует и утешает, а, если потребуется, то и слёзы утирает.
Загадочно сердце девичье; даже мать не всегда знает, что в нём скрывается, но подружке открыться можно. Поэтому девушки часто вместе, и одна без другой, можно сказать, жить не могут. Когда встретятся, поведают все тайны, которые только им доступны, или поют и танцуют коло, или на качелях качаются, или как-то иначе развлекаются.
Мусульманские девушки обычно очень красивы, потому что им не приходится выполнять тяжёлых работ; не печёт их солнце, не морозит зима. Они заняты только домашними делами, как им не быть красивыми? Живут в трезвости и умеренности, как Бог и природа завещают, как им не быть здоровыми?
Если девушкам недостаёт природной красоты, постараются они её усилить искусственным способом. Они очень красиво одеваются, красят волосы и брови, на лицо наносят белила и румяна. Представьте себе молодую здоровую мусульманскую красавицу, высокого роста, коса ниже пояса, с чёрными, как уголь, очами и бровями, с лицом белым и румяным, одетую в красивейшую, очень живописную турецкую одежду, вышитую серебром и золотом. На голове у неё фесочка, на фесочке украшения и дукаты, на шее ожерелья из золота и жемчуга, на руках браслеты – и скажите, что она некрасива?!
Так удивительно ли, что наш юноша неделями и месяцами ухаживает, не отходит от дверей и окон своего идеала, чтобы этот прекрасный от природы и искусно взлелеянный цветочек сорвать и принести домой?»
Автор
Антун Ханги – хорватский учитель (1866-1909). В 1889 году он приехал в Боснию работать в школе. За долгие годы успел пожить в Маглае, Ливно, Бихаче, Баня Луке и всюду внимательно изучал, как живёт и чем дышит местный люд. Свои наблюдения он оформил в книгу «Жизнь и обычаи мусульман в Боснии и Герцеговине», первое издание которой вышло в 1899 году, а затем последовало ещё двадцать переизданий.
Текст: Антун Ханги, «Жизнь и обычаи мусульман в Боснии и Герцеговине», Сараево, 1907, стр. 152-155. Перевод Елены Арсениевич, CC BY-SA 3.0.
Фото: (если не указано иное) Елена Арсениевич, CC BY-SA 3.0.
Читайте также
Антун Ханги о флирте по-боснийски: часть 1 и часть 2
Александр Гильфердинг о прекрасном поле (по наблюдениям в 1850-х)